Дом художников

Большой театр начинается с вешалки в пышном историческом гардеробе, а Тоскана — с выхода из крошечного флорентийского аэропорта Америго Веспуччи. Толкаешь дверь — и оказываешься на заднем плане «Моны Лизы», жены местного торговца шелком. Только здесь извилистая дорога мчит в гору разноцветный поток «фиатов», а в облаках, будто написанных в сфуманто, — низко летящий планер. Самые, скажем так, «маслогеничные» деревья, пинии, сошли с другого ренессансного полотна — иллюстрации Сандро Боттичелли к «Декамерону». Оливковые рощи и кипарисы — с портрета Пьеро ди Козимо: на их фоне позирует Симонетта Веспуччи, первая красавица своего времени, возлюбленная брата флорентийского «мэра» Джакомо Медичи и жена Марко Веспуччи, родственника великого путешественника. Она же, кстати, боттичеллевская Венера.

Уроженка совсем не похожего на Флоренцию Саратова Лена Евстафьева, на встречу с которой я мчу по пейзажам Возрождения, внешне немного напоминает Симонетту. Тот же ренессансный типаж: золотистые волосы, высокий лоб, нежный рот. Сделай подходящую прическу, смой тушь, поставь в профиль — чистой воды Кватроченто. Итальянцам XV века Лена наверняка бы понравилась. Да и в современной Флоренции она своя — красавица с пропиской.

Несколько лет назад папа Лены Аркадий Евстафьев, политик и бизнесмен, доверенное лицо Михаила Прохорова в Саратовской области, гендиректор инвестиционного холдинга «Энергетический союз», ключевой акционер банка «Агророс» и завода «Тольяттинский трансформатор», приобрел в часе езды от Флоренции виллу XVIII века, принадлежавшую итальянскому семейству Феррини дель Фратте. Поместье с угодьями в пятьсот гектаров томилось под жарким солнцем Тосканы в совершеннейшем бездействии. Жить самому на такой территории, еще и порядочно удаленной от цивилизации, скучно  и жирно. Открыть отель — рискованно: конкурентов вокруг — как… нет, не грязи (грязи в местных зеленых долинах нет никакой), а как трюфелей в ноябре, то есть очень много.

И Аркадий решил отдать приобретение в прямом смысле на откуп дочке, выпускнице английской школы, Эдинбургского университета и курсов Sotheby’s в Лондоне, и ее мужу — французскому музыканту из группы Outlines Жерому Адэ: «Придумайте, что делать с виллой».

Придумали. Лена встречает меня у живописных, поросших двухсотлетним мхом и плющом ворот одна: накануне мама Жерома почувствовала себя нехорошо, и он так и не выбрался из Парижа. Villa Lena огромна. Кроме главного старинного особняка, где вполне могла расстаться с девственностью Лив Тайлер из «Ускользающей красоты» Бертолуччи, есть и бывшие конюшни, и парочка домов, служивших складами, ангарами, кухней, жильем прислуги. Некоторые постройки разделяет путь, который можно проделать разве что на машине: здешний серпантин способен срубить даже бывалого марафонца. «Конечно, мысль устроить гостиницу пришла нам в голову первой, — вздыхает Лена. — Мы даже рассмотрели несколько бизнес-планов, предложенных крупными операторами. Все они видели «Виллу Лену» бутик-отелем класса люкс с ванными, облицованны ми каррарским мрамором, с позолоченными канделябрами, люстрами из муранского стекла. Но это слишком дорого, да и в ноль при таких раскладах если и выйдешь, то лет через пять, не меньше. Тогда Жером позвонил своему парижскому приятелю Лионел Бенсемону, сооснователю клуба Le Baron. И вместе мы, наконец, придумали, что делать с виллой». Жерома и Лионеля был таков: превратит! имение в коммуну художников,  ну и, уже во вторую очередь, небольшой отель. Поселить будущих Джотт и Боттичелли бесплатно месяца на два, кормить, поить и развлекать за так, из любви к искусству — лишь бы творили. Короче говоря, стать меценатами. Бывшие склады переделали в отлично оборудованные мастерские с цехом для работ по дереву и темной комнатой для проявки фотографий. В основном здании с нетронутыми портретами волооких дел Фратте двухвековой давности на потолке и потрясающим резным сервантом  акварелистами. День художников проходил в трудах: тишину мандельштамовских «всечеловеческих холмов, яснеющих в Тоскане» нарушали лишь скрип пера, щелчки фотокамеры, стук молотка по стамеске. Под конец лета сдружившиеся, совсем как дети в летнем лагере, художники, утирая вполне понятные слезы, покинули гостеприимную Лену. И пейзажи с точно угадывающимися двумя терракотовыми башенками стали один за другим делать кассу большим и маленьким европейским вернисажам. Лена, Жером и Лионель погрустнели: стало как-то обидно. «Мы решили немного изменить концепцию. Нам важно, чтобы художники-резиденты оставляли некоторые свои работы нам, чтобы их творчество здесь помнили. Возможно, мы устроим выставку собранной коллекции. В планах есть и совместные проекты — например, будем делать гравюры в старейшей флорентийской мастерской II Bizonte, куда обращались Пабло Пикассо и Генри Мур. А еще думаем выпустить целую линию дизайнерских арт-объектов. Для всего этого был открыт наш собственный фонд, который так и называется: Villa Lena».

Читайте также:  Алла Довлатова – «экран прибавляет мне 5 кг»

С художниками и гостями отеля я знакомлюсь за ужином. Местный повар, натуральный Вакх кисти Веронезе, вооруженный прихваткой, зажарил речную рыбу, взбил нежный тирамису. Но главное блюдо — все-таки фантастический вид с террасы ресторана на бескрайнюю зелень холмов. За длинным столом собираются в разной степени перемазанные красками молодые люди: хозяин зачетнейшего лофта в Милане, засветившегося даже на хипстерском портале Lookatme, художник и фотограф Клаудио Кассано; бывший редактор моды немецкого Vogue Джина Хайер, решившая написать в тишайшей Тоскане книгу; веснушчатая русская красотка из Лондона Вика Андреева, запустившая собственный обувной бренд «Черевички от Вички» («Друзья крутили пальцем у виска, но Рия Кебурия, которую я обожаю, сказала, что название — супер!»); короткостриженая француженка Сара Лефрель, хозяйка культового бутика Colette. Под пение цикад и нестерпимый аромат лаванды эта молодая, полная творческой энергии, любопытная европейская элита заводит сытый разговор счастливых отпускников: не променять ли завтра Вакха на деревенского повара в двадцати минутах езды по серпантину, в каком направлении лучше совершить утренную пробежку (как бегун-любитель рекомендую: по горке вверх, к старинному кладбищу на высоком обрыве и заброшенному в начале прошлого века поселению), чем залечить укус жирненькой местной пчелы.

Читайте также:  Дэвид Бекхэм заново женился

Несколько лет назад, провернув хорошо знакомый и московским девушкам номер, Евстафьева отказалась от скучной работы по основной специальности — политологом — и пошла на второе высшее, искусствоведческое. Карьеру сделала в лондонской штаб-квартире «Гаража»: начала с девочки, которая бегает за кофе в Caffe Nero, а закончила правой рукой директора выставочной программы Молли Дент-Броклехерст. И именно там познакомилась с нынешним директором «Виллы» лучезарной Олей Шелковниковой, девушкой с такими же отменными образованием, манерами и языками. На мой вопрос, не скучно ли год напролет жить в тосканской глуши, Оля смеется: «После десяти лет швейцарского интерната мне не бывает скучно». Благодаря Оле, Лене и французу Жерому «Вилла Лена» говорит почти на всех европейских языках и совсем не производит впечатление места, которым управляют русские. Будущего мужа Евстафьева повстречала на открытии уже московского «Гаража», самого первого, бахметьевского. И закономерно, как это бывает у влюбленных карьеристок, «стала уставать от бесконечных перелетов». Уютнейший лондонский дом с тремя кошками ждал, когда его огласит детский плач. Год назад у пары, поженившейся в Париже, родился первенец, которого назвали в честь деда — Аркадием.

«Нашу виллу знает весь Париж. А ведь мы почти ее не пиарили, — удивляется Лена. — Лионель отправил буквально два-три мейла, и художники с журналистами нас буквально атаковали».

Невысокому, в очках, месье Бенсемону уже хорошо за сорок. Всю жизнь заводила из Марселя только и делал, что заставлял людей веселиться. И каких людей! Его клуб Le Baron обожает европейская богема: от перепробовавшей (впрочем, без особого блеска) все великосветские профессии — актриса, модель, художница, дизайнер, певица — дочки Джейн Биркин Лу Дуайон до скандалистки Линдси Лохан и принца Гарри. К тому же Лионель — автор развеселого музыкального фестиваля на Корсике Calvi on the Rocks и организатор бесчисленных концертов в Берлине, Париже, Каннах, на Бали. Где пузырится шприц-апероль, где пахнущий каннабисом ветер раздувает джинсовую бахрому Isabel Marant, где тела молоды, подтянуты и покрыты круглогодичным загаром, там и он. «Но я устал, — вздыхает Лионель, вставая за диджейский пульт камерного домашнего бара «Вилла Лена». — Мне уже не двадцать лет, да и всем друзьям за сорок. Наркотики больше не про нас. Сил на пляски от заката до рассвета нет. Почти все приятели завели семьи. У меня нет жены, но есть четырехлетняя дочка Бланш, с которой хочется проводить как можно больше времени. Вот я и решил переехать из Парижа. Теперь мой дом — здесь. День-деньской я развлекаю Бланш и обживаю апартаменты на верхнем этаже особняка, а еще разбиваю собственный сад, «горку». Не многие знают, что я — увлеченный ботаник». Садовод-любитель оказывается превосходным диджеем (впрочем, сюрприз это только для меня), и открытие домашнего бара «Вилла Лена» не уступает самой зажигательной вечеринке в Le Baron.

Читайте также:  Жан Рено любимый Киллер Леон в любви не постоянен

Как Чехова в Ялте, Лионеля в Тоскане навещают самые преданные друзья. Новый год на вилле взбудоражил бы любого светского хроникера. Среди гостей была, например, самая горячая парочка Европы — польская топ-модель Магдалена Фраковяк с бойфрендом, сыном Роберто Кавалли Даниэлем. Влюбленные устроились на террасе: она — с сигареткой, он — с бокалом душистого кьянти. Прямо по Бродскому, почетному жителю не только Венеции, но и Флоренции: «Зимний вечер с вином нигде. Веранда под натиском ивняка…»

«Скажу честно: деньги для меня второстепенны, — признается Лионель. — Бизнесмен из меня так себе. Но я отлично чувствую атмосферу, и поэтому почти все мои проекты успешны». «Не буду скрывать, Villa Lena убыточна, — говорит Евстафьева. — Мы планируем выйти в ноль через пару лет, а вот арт-фонд — это пока чистой воды благотворительность».

Тем не менее желающие заплатить за то, чтобы пожить на вилле, есть. Вот у дома паркуется флорентийское такси с пожилой парой из Германии. Супруги прочли о проекте в газете и захотели остановиться хоть на пару дней. Оля Шелковникова, выпускница колледжа Zuoz в немецкоязычном регионе Швейцарии, доброжелательно щебечет с постояльцами на их родном языке. Уже вечером я вижу герра и фрау безмятежно болтающими с художниками за общим столом, а вечером — потягивающими апероль под сеты Лионеля.

Что ж, люди, готовые платить за дружбу с богемой, находились всегда — и в эпоху Возрождения, и в XXI веке.

Автор записи: admin