Взрослые дети

Когда Борьке было пять, меня бросил муж. Сын страшно переживал, стал заикаться. Рос нервным, замкнутым. И я дала слово: он будет счастлив. Вопреки всему. Вкалывала, чтобы ребенок ни в чем не нуждался: кружки, секции, гаджеты, развлечения, путешествия, репетиторы — у него было все. «Отмазала» от армии — у мальчика тонкая душевная организация. Пристроила на платное в престижный вуз. На дневное — успеет наработаться.

Казалось бы, живи и радуйся. Но Борька в институт шел из-под палки: «Не нравится мне программирование!» Чуть не завалил зимнюю сессию, еле сдал летнюю, а на втором курсе забросил учебу. Торчал целый день в Интернете, а вечером гулял с друзьями, возвращаясь навеселе.

Есть, спать, играть

— Гони его на работу, — убеждали подруги. — Пропадет! Мозги не заняты: ест, спит и на компьютере играет. Ответственности — никакой! Посуду-то хоть моет?

— Моет, — огрызалась я и меняла тему. На самом деле Борька не делал ровно ничего. Вставал в час дня, дежурно отзванивался: «Привет, как дела, я проснулся» — и садился к компьютеру. Ни убрать, ни мусор вынести, ни в магазин сходить — одна отговорка: «Забыл, ма». Единственное, что он не забывал, — просить деньги на сигареты, клубы и кино: «Не могу я все время у друзей стрелять!»

Я уговаривала его восстановиться в институте, перейти на другой факультет, поступить в другой вуз, наконец. Он обещал подумать, думал и… снова обещал непременно так и сделать к ближайшей сессии. После очередной «ближайшей сессии» я не выдержала и заявила, что больше не дам ни копейки:

— Не хочешь учиться — ищи работу!

И он нашел. Курьером. За 1,5 тыс. в месяц. Не спозаранку, конечно, но целый день мотался по городу. Приезжал уставший и злой. Потом стал жаловаться, что болит желудок.

— Бери с собой бутерброды и термос.

— Ты же знаешь, у меня гастрит. — Сын посмотрел на меня взглядом мученика. — Я не могу сидеть на сухомятке.

— А от пива и курева у тебя ничто не болит? — съязвила я.

— Опять наезжаешь! — взбесился сын. — Если денег жалко, так и скажи!

 

И пришла… любовь

Жаль денег… Для него мне было ничего не жаль, и он это прекрасно знал. Я сама начала работать в 17 лет, параллельно училась на вечернем. Институт окончила с красным дипломом, карьеру сделала. Но наше поколение было крепче, что ли. Модного нынче слова «депрессия» вообще никто не знал. А Борька был… таким слабым, неприспособленным… Не мог за себя постоять, даже драться толком не умел, часто болел, с трудом сходился со сверстниками.

Да еще папаше надо сказать спасибо — ни алиментов, ни встреч, ни телефонных звонков, словно и не было его…

Я посмотрела на сына. Вид у Борьки был потерянным и несчастным. У меня сжалось сердце — совсем еще ребенок, даром что совершеннолетний… Ладно, нечего здоровье гробить на курьерской работе. Тем более на день рождения я приготовила ему сногсшибательный подарок — поездку в Испанию (подвернулся горящий тур).

Борька прихватил друга (у того денег не было, пришлось купить и ему, «в долг»). Вернулись втроем. Рядом с Борькой стояла нахальная девица в рваных джинсах.

— Ма, это Лена. Мы в одном отеле жили. А теперь она будет жить у нас, меня сын перед фактом. — У нас все серьезно.

— Как серьезно! За две недели?! — Мне перестало хватать воздуха.

— Любовь с первого взгляда. — Сын притянул девицу к себе.

 

Меж двух огней

Теперь я кормила их обоих. Лена была старше Борьки на шесть лет. Тоже вылетела из института, болталась на родительской шее, а когда они попытались ее с этой шеи согнать, укатила в другой город. Чем зарабатывала, остается догадываться (хотя по виду можно и предположить), и вот теперь окрутила моего мальчика. А вскоре сын огорошил меня очередной новостью:

— Ма, это… Ленка беременна. Покачнувшись, я схватилась за стул.

— С ума сошли? Как вы ребенка собираетесь воспитывать? И на что?!

— Ну ты же поможешь, правда? — Борька примиряюще обнял меня за плечи, но я почувствовала неискренность этого жеста. — А я буду работу искать. Обещаю.

Но его работа свелась только к поискам работы. Он по-прежнему бездельничал целыми днями. Его пассия — тоже, дожидаясь, когда я приду и приготовлю ужин. Я и плакала, и скандалила, а Борька каждый раз меня упрекал: «Как ты можешь, она же беременная! Ей тяжело!» А когда я набрасывалась на него — мол, мог бы и ты помочь, я не железная, — огрызался: «Я работу ищу, по собеседованиям мотаюсь».

Я чувствовала себя выдохшейся. Болело сердце, скакало давление. Но дойти до врача не было ни сил, ни времени: работа, дом, Ленкин токсикоз, Борькино плохое настроение… Видимо, любовный угар прошел, они стали часто ссориться.

 

Еще не муж, уже не мальчик

Все же к врачу я пошла. И кардиолог огорошил меня новостью: «Вы перенесли на ногах инфаркт. Немедленно снижайте нагрузки…» Первая мысль была бросить все и уехать. И такой шанс подвернулся — начальник предложил возглавить филиал в другом городе: «Зарплата хорошая, квартира в центре, отличный вид из окна». Я привычно затянула:

— Как же я сына оставлю?

— Но сын, кажется, уже взрослый? Или вы его до пенсии нянчить будете?

И правда, екнуло сердце, ведь это я неуемной любовью и заботой сделала из Борьки безответственного и инфантильного мальчика, который не умел и не хотел решать свои проблемы. Да и зачем, если я тащила его на себе? Мой отъезд — единственный способ заставить его повзрослеть.

— Куда это ты? Зачем столько вещей? — позевывая, спросил сын.

— Пригодятся. Я уезжаю, сынок. Надолго. Вот деньги, — протянула конверт я, — месяца на три вам хватит. Дальше — сам. Мой начальник, кстати, может предложить тебе кое-какую работу.

Глаза сына стали испуганными:

— А как же я? А Ленка и ребенок?

— Извини, это твоя забота. — Я нежно поцеловала Борьку в лоб. — Взрослый ты какой у меня. И как же я этого раньше не заметила!

Post Author: admin